Презент пёрфект

Юрий Осипов
г. Санкт-Петербург

…и сердце у меня как вымя.
И я пою, я пою!
А. Паперный

Женщины отучаются от стыдливости собственной наготы уже в тринадцать-четырнадцать лет, при первом посещении гинеколога. У некоторых это чувство длится до третьего осмотра максимум, зато потом, они могут свободно раздеваться в присутствии одного-двух человек. А дальше можно смело выпускать их на сцену, полировать пилон. Площадка в стрип-клубе может запросто стать их пьедесталом. Женщину вообще гораздо проще воздвигнуть на пьедестал, нежели мужчину. Вы говорите своим женщинам «Ты королева, принцесса, богиня»? А они вам — «ты бог, царь, принц»? Впрочем, большинству мужчин нравится ипостась быка—производителя и ни на что большее они не претендуют.

Ольга — на постаменте, в числе призеров. Домой она приносит золото, реже — серебро. Я — бык-производитель. Произвожу впечатление и отходы. Мы дополняем друг друга.

Читать далее Презент пёрфект

Миниатюры

Эльдар Ахадов
г. Красноярск

О вреде собакокурения

Курить собак – это очень опасная привычка. Во-первых, курить собак вредно. Это знает каждый. Собака может покусать. Особенно тех, кто совершенно не умеет правильно курить собаку.
Во-вторых, курить – здоровью вредить. В развитых капиталистических странах активное собакокурение в общественных местах запрещено. Это знает каждый грамотный курильщик-собаковод и собаковед.
В-третьих, собака – настоящее животное. Даже тот, кто, как говорится, съел собаку на почве её изучения, отнюдь не всегда знает: что делать, если во время прикуривания собаки, она вдруг начнёт лаять и громко волноваться.
В-четвертых, от собачьего лая и других выходок можно прийти в замешательство. И тогда удовольствие от собакокурения становится и вовсе сомнительным. Читать далее Миниатюры

Змея гнутая

Ингвар Коротков
г. Санкт-Петербург
Когда ж это было-то? Страшно подумать даже… Лет пятнадцать назад… Или уже двадцать… Никак мне не совладать со временем, и в нынешнем возрасте, когда научился только-только его ценить, стараться сберечь, ухватить за скользкий коварный хвост — оно утекает, уплывает, уносится ветром, который уже не остановить. И остаётся в ладонях только слабо трепещущий, остывающий хвостик воспоминаний, как хвостик той ящерки, которую ловил каждый из нас в неизмеримой дали заветных детских полянок… Только и остаётся теперь выуживать из памяти бусинки особенные, дорогие сердцу, бисеринки сверкающие невозвратимых дней, и нанизывать их на тонкую грустную нить души — светлую и щемяще-пронзительную…

Просторы необъятные сельхозработные, полуразваленные деревухи с полуразрушенными церквями… Деревни, которые уже никто никогда не восстановит, исчезают они тихо и скорбно, безропотно, бесследно… И ещё повезёт, если на месте этих сотен, тысяч унылых поселений лесок хоть какой-никакой порастет…

А то так и останутся трубы никому не нужных печей, и давно остывшее прошлое зарастёт глухим бурьяном беспамятства…
Читать далее Змея гнутая

Как мы деда подожгли

Павел Троеглазов
с. Гайтер (Хабаровский край)

Это мы позже стали ездить к деду на пасеку и обратно через Григорьевку. А сначала – тока через Казармы. Полустанок – напротив Тарханки, рядом брод через Ульбу, по которому можно было форсировать реку даже на телеге. На Казармах было два дома: две семьи и в каждой по пацану, примерно вовкиного возраста (12-14 лет).

Колька – хулиган и дебил – нормальный пацан. И Витька, слегка повернутый (космонавтом все хотел стать). Кстати, он все-таки стал впоследствии летчиком-налетчиком и дослужился до полковника.

Зимой дед позвонил из Тарханки маме в школу и попросил, чтобы она кого-нибудь из нас прислала за пасекой присмотреть – мол, нам с бабкой нужно в город по делам. Че-то там с пенсией.
Читать далее Как мы деда подожгли

Эстонское море

Антон Акада
г. Ростов-на-Дону

Вы когда-нибудь сидели вечером на пляже, на уже практически холодных камнях, размышляя над жизнью и вспоминая закат, что наблюдали два часа тому назад? По-моему, в последнее время я занимаюсь этим слишком часто. Не сказал бы, что мне это не по душе, но никогда не думал, что в моей голове такое невообразимое количество мыслей. Ведь на то они и мысли, чтобы о них не думать, да?

Сегодня я весь вечер просто смотрел на проходящих женщин, девушек, юношей, мужчин, детей и пытался понять, насколько они счастливы. Я не говорил, что мысли, крутящиеся в голове, о моей жизни. Подумать о себе, самолично копнуть там, куда никого не пускаешь, очень тяжело, прямо-таки неподъемно для простого нетренированного парня. А вот порыться в чужих жизнях — всегда, пожалуйста. И ведь в какой-то момент понимаешь, что и думать не о чем, и жизнь проходит мимо… но эти люди, этот закат: ждешь чего-то прекрасного, необычного. И однажды я дождался. Или, может, ничего и не произошло…
Читать далее Эстонское море

Ближе к осени

Константин Тарновский
г. Москва

Кто ты теперь, и кто дал мне право
помнить тебя и вспомнить еще один раз?
кто ты теперь?
с кем ты сейчас?
БГ

Август славен своим спокойствием и зрелостью. Спелой ягодой, набрякшей и готовой сорваться, висит он, завершая середину года. Все соки лета уже собрал он, и их терпкая нежность совсем скоро станет невостребованной, переливаясь через край и вырождаясь в гниение и гибель. В тишине августовского утра присутствует та особая напряжённость, которая отличает человека нервной профессии, оставшегося внезапно без работы. Все есть в августе, нет в нем только одного – беззаботности.

Локман и Бася вышли из дома очень рано. Локман закрыл дверь на ключ, потом закрыл двустворчатую калитку на висячий замок и взял Басю за руку. Они тронулись. Сначала слева и справа тянулся лес («я знаю эту птицу!.. слышишь, это дрозд»), через который едва пробивало солнце, затем появились участки – сонные, с еще не проснувшимися обитателями. Почти все калитки закрыты изнутри. Собаки не лают. Через триста-четыреста метров перед ними открылись серые железные автоматические ворота: товарищество закончилось. Теперь их опять впустил в себя лес – с ухоженной, черно-асфальтовой дорожкой, по которой разве раз в час проедет машина, а чаще днём – велосипедисты и мамы с колясками из окрестных Товариществ. Сейчас за все время движения по лесу они не встретили никого. Постепенно деревья расступились, а дорога расширилась. Теперь она была тоже асфальтовой, более старой, но и более широкой, сталкиваясь вскоре с перекрестком – и вот уже слышны стали первые машины, фуры, возящие бревна, кирпич, песок и щебень туда-сюда, помятые рабочие, говорящие на своём языке и самое основное – громадные трехметровые заборы, иногда каменные, иногда вымощенные причудливой плиткой и служащие отделению частных территорий. Дорога, петлявшая между этих заборов, казалась _уже, чем есть на самом деле, однако она постепенно расширялась, шла в гору и вывела наконец путников к Пятачку, непосредственно предшествовавшему Трассе. Здесь, на Пятачке стояли несколько машин барыг, хлебная лавка и величественная белая «маршрутка» – микроавтобус, раз в час привозящий из города рабочих и дачников. На такой же приехала вчера Бася. С момента, когда Локман повесил висячий замок на калитку своего участка, прошло пятьдесят пять минут.
Читать далее Ближе к осени

Без возвращения (продолжение)

Роман Файзуллин
г. Стерлитамак

IV

1

У Дениса не было бахил. Покупать их в аптеке в соседней поликлинике оказалось уже поздно. Она закрылась. Он позвонил:

– Пашь, можешь спуститься ко мне? Меня к тебе не пускают…
– Сейчас, – ответил он.

Худощавый парень с интеллигентным лицом и уголовными наколками на руках прихрамывая вышел к нему. Денис улыбнулся, увидев его. Тот улыбнулся ему в ответ.

– Привет.
– Привет.
Читать далее Без возвращения (продолжение)

Без возвращения (начало)

Роман Файзуллин
г. Стерлитамак

I

1

– А давайте каждый день встречать друг друга улыбкой? – предложила Юля/
– А давайте ударом по ебалу? – предложил я – Так по – крайней мере будет честнее…

Одна из продавщиц, даже не знаю, как ее зовут – застенчиво хихикнула, а Юля недовольно скривила губки.

– Ладно, через минуту начинается рабочий день, все за работу, – сказала она, и все стали расходиться. – А ты Арсений, – она посмотрела на меня укорительно и гневно, – сходи за водой и протри везде пыль.

Юля – девушка с устойчивым взглядом на мир, четким представлением о жизни и, в общем – то маленьким мозгом. Маленьким, но этого хватает, чтобы исполнять обязанности администратора в небольшом магазине – следить за приходом – уходом товара, чистотой в зале и прочим. Словом, делать все, как надо.
Читать далее Без возвращения (начало)

Жених из райцентра

Антон Лукин
село Дивеево (Нижегородская область)

Галина Царева возвращалась из сельмага. Ходила за мукой, собиралась поставить тесто и напечь пирогов. Женщина была полноватой, с узенькими поросячьими глазами и большой родинкой на щеке ближе к носу. Всегда ходила медленной походкой, глядя себе под ноги, и потому ее все в селе узнавали за версту – по походке. Проходя мимо, она решила зайти к Марье Полокиной, испить с ней чаю и узнать последние новости из ее скучной жизни. Любопытная была, страх. Всюду совала свой нос и этим многих раздражала. Но в отличие от других Марья всегда была тихой и спокойной. Одинокая женщина, никогда ни с кем не ругалась и плохо ни о ком не говорила. Всю свою жизнь, можно сказать, прожила одна. В девятнадцать лет вышла замуж за Ваньку Полокина. Хороший мужик был, тихий, башковитый, работящий, далеко мог пойти бы. Пожили год, и надо же было такому случиться, зимой в лесу на шатуна с Гринькой Володиным наткнулись, обоих задрал. Марья тогда на четвертом месяце ходила, от ужасной новости и горя ребенка и потеряла. Замужем так больше и не была. Мать ее тоже всю жизнь прожила одна. Отец погиб на фронте в сорок четвертом. Всю себя посвятила дочери и колхозу. Кроме работы ничегошеньки и не видела. «Некогда отдыхать, — улыбалась бывало она, — на том свете отдохну». И вот уже как седьмой год отдыхает. Мужики всегда дивились ее прыткости. И в колхозе трудилась, и скотину держала – все везде успевала. И Марья вся в мать пошла. Работа, работа, работа, а годы идут, идут, идут, — старость не за горами.

Зайдя во двор, Галина сразу же заприметила у сарая мужчину. Тот ловко и умело колол дрова, только щепки разлетались из-под колуна. Женщина остановилась и от удивления даже не смогла открыть рта. Откуда он взялся-то? Может, родственник какой? Вряд ли.
Читать далее Жених из райцентра

Несколько слов о нём и ни о чём

Полина Рейнер
г. Санкт-Петербург

Будьте счастливы, желаю счастья – я что-то слышала об этом. Особенно о его мимолётности, так сказать. «Совокупность только положительных эмоций в определённый момент времени» — вот-вот, именно момент.

Отвлекитесь от своих телефонов, ай-падов и прочей фигни. Отлично, я рада, что вы заметили. Статус мой, как мелкого исследователя счастья, собеседник иногда путает с жилеткой или пытается попросить у меня дармовой совет. Виновата: не надейтесь и не ждите.

Когда желают здоровья, ты более или менее представляешь, что именно тебе пожелали. И пожелание здравия ты сам обращаешь к нездоровому сердцу, рваным мозгам и отсутствию резвости в конечностях. Мы знаем, что делать. Мы стараемся: пьём таблетки, чиним зубы, растираем поясницы, отдаёмся хирургам. Это похоже на ожидание счастья. Вот вырву больной зуб – и будет счастье, выпью таблетку – и голова не болит. Разве не счастье? Но пожелание счастья… Вот смотришь порой на какую-нибудь некрасивую женщину и даже испытываешь что-то вроде счастья, что ты не такая, как она. Когда раздавали везение, ум, красоту и прочие приятные штуки, этой женщины в поле зрения раздающего не наблюдалось. Но она все-таки не сдается. Она продолжает бороться, хотя надежды не осталось. Это требует немалого мужества. И достойно всяческого уважения.

Самое худшее из всех состояний человека – это чувство ответственности, которое внушили ещё в детстве. И мы его не оправдали. Ты почему такой кислый? Почему не счастлив? Мы же тебе пожелали – так в чём проблема?
Читать далее Несколько слов о нём и ни о чём