Утро (сцена восьмая — десятая)

Дмитрий Трофимов
Перейти в начало. Утро (сцена первая — седьмая)

8-ая сцена

В ней Мы поймем, что работник торговли – это продавец счастья, что сон – это реальность, одиночество – это форма существования, а суицид – это слабость

Вот порой складывается такое впечатление, что в торговле, люди, зачастую, с антистабильной, я бы сказал другой что-ли психикой, т.е. конструкция их разума отлична от среднестатистического разума и это впечатление вовсе не обманчивое. А ведь Оно и понятно: а ну-ка, давай-ка, попробуй-ка, постой-ка в постойке у прилавка, а ну-кась-ка выдержки псевдонейролингвистический натиск не одного десятка полоумных пенсионеров-маразматиков, женщин-истеричек, развивающихся (Дай Бог, если хорошо!) детишечек, настойчиво давящих потными пальчиками на стекла в направлении яркой кондитерки, и просто беспросветно тупоподобных и, где-то в одних только им ведомых местах, даже человекообразных существ. А эти интеллигентные, одухотворенные лица мужчин после 18.00. Красавцы! Мачо! С приятным ароматом вечернего, а, гораздо чаще, уже начавшегося с позавчерашнего очередного тоскливого алкогольного завтрака, изысканый выхлоп которого, мощным тайфуном накатывает при каждом выдохе, которые ну просто физически необходимы ему, как и вдохи, для коммуникации с продавцом с целью передачи своих сумбурных мыслей на расстоянии посредством посильной, в зависимости от состояния говорящего, определяемого, в свою очередь, уровнем промилей, трансформации выдыхаемого воздуха, предварительно пропущенного через голосовые связки под давлением могучих сокращений слегка прокуренных с годами сигаретами с фильтром, а чаще без, легкими, в максимально возможно добрые и мягкие слова, которые только могут быть в лексиконе, который в свою очередь зависит от мировосприятия объективной реальности, уровня образования и методики воспитания (если таковое присутствовало) что, строго говоря, очень сугубо индивидуально. И вот! Рождается, так долгожданный в смутном напряжении присутствующих – ЗВУК, который перерастает, О ЧУДО! В ГРУППУ ЗВУКОВ!!! А Те, восславим Господа Бога Нашего в СЛОВА!!! Читать далее Утро (сцена восьмая — десятая)

Утро (сцена первая — седьмая)

Дмитрий Трофимов

и, Тебе, начало может показаться слегка нудным, что ли, трудным и малопонятным, а где-то местами даже и абсурдным. Тогда пропусти, перелистни, вырви и подотрись, вырви и сожги, вырви и заверни, высморкайся, скомкай, вышвырни то, что Тебе не нравится. Оставь то, что выдержало Твую суровую критику и Сделай так, как только нравится Тебе. Продолжай. Впиши своё имя в мировую историю Своим красивым почерком. Слева – направо. Справо – налево. Сверху – вниз. Снизу – вверх. Ты можешь изменить её направление. Вектор. Ведь Это уже в Твоих руках. Здесь приготовлено особое место и специально для Тебя. Добавляй от Себя и передавай. Меняйся. Меняясь — собирай. Собирай меняясь. Собирайся. Меняйся с лучшими. Меняйся с достойными. Меняйся – это к лучшему. Ты ведь, как умный Человек, понимаешь, что Это же ведь только начало, это вступление в, прелюдия к, эпиграф для. Ты ведь когда родился, вряд ли был в восторге от картины, которая представилась Твоим маленьким глазенкам после мягкого, теплого и уютного розового полумрака материнского чрева: окровавленная промежность, люди в белых халатах, ослепляющий свет софитов, роженица без сознания, оглушающий шум незнакомых голосов, блеск акушерского металла. Мало что понятного, согласись. Жуть! Как тут не занервничать!? Как тут не закричать!? А ведь это Твой дебют, вступление в, прелюдия к, эпиграф для. Ведь это же Твой первый выход. А ведь Это все только для Тебя. Внимательно изучи эти слова и вдумайся в них. Продолжай. Очень хорошо. Так и думай. Так и делай. Так и живи, и переживай, пережевывай, перемежевывай, подвывай, не унывай, правильное выбирай. Да, да, да именно так и никак иначе. Однако время. Время течет, изменяя Тебе, меняя Тебя к, превращая в пару строк и две даты, превращая в… Читать далее Утро (сцена первая — седьмая)

Вершина угла (продолжение)

Сергей Павловский
г. Ухта

Вершина угла (начало)

прошло пять минут

сб.

— Ололо, говорите, не молчите.
— Дарова!
— Дарова, ты меня разбудил, — с трудом раскрыв глаза, я посмотрел на часы: одиннадцать утра.
— Пока нам с тобой вчера разогревали щи, Масёл ласты завернул, — ворвалась мне в ухо новость дня.
— Ну правильно, — сказал я сонным голосом, — сколько ж можно седлом бахаться.
— Так он и не от передоза даже загнулся, — продолжал рассказывать Гаста, — он хоть и гнил, ему хоть и прогулы на кладбище ставили, но он — втёртый калач, вполне мог ещё протянуть до лета, а то и больше.
— Втёртый в кал хач, — слегка интерпретировал я обозначение наркомана.
— Хехе.
Читать далее Вершина угла (продолжение)

Вершина угла

Сергей Павловский
г. Ухта

— Допустим, я изобрёл мир. Следовательно, я изобрёл зло, насилие и беспредел. Следовательно, я — самая ублюдочная мразь в мире, который изобретён мной! Убейте меня! Я осознаю свою вину. Что? Конечно! Если я умру, то со мной умрёт солнце. Я — неприкасаемая фигура! Ага. На этом полемика обычно и заканчивается. Это я к тому, что не стоит на себя брать много и кричать, что ты — центр вселенной! Понял, урод?
— Да пошёл ты на хуй! …………ААААААА(крик в пять октав)АААААААА……………
— Продолжай ругаться и хамить, давай, давай. А я тебе ещё один палец отрежу, не забывай, у тебя ведь их ещё целых семь осталось…
Центр вселенной

будем строить дискотеку

Когда мне было одиннадцать лет, я был на юге в детском лагере за границей. Утреннюю зарядку там вёл дядя КМС, хотя никому он был никакой не дядя. В смысле — дядя, конечно, но не дядя. Он играл с нами в настольный теннис, волейбол, футбол, кого-то учил плавать.
Однажды мы сидели с ним в столовой, говорили о футболе и смотрели, как по стене ползёт жук. А может, это был таракан… Таражук лез вверх, передвигался быстро, и вот он уже перебрался на потолок. Тут дядя КМС сам себя прервал на полуслове и спросил:
— Знаешь, Автор, почему все насекомые могут на сидеть потолке?
— Нет, — мотнул я головой.
— Потому что у них мозгов нет! — выдал дядя КМС. Читать далее Вершина угла

Акт веры (часть третья)

Сергей Ерофеев
г. Новокузнецк

Часть третья

…тогда они совещались о жизни и свете, о том, что должно быть сделано, чтобы появились свет и заря.
Пополь Вух

11

– Миленький! Миленький!! Ми-лень-кий! – на все лады разносилось в занятом мозгом пространстве между лбом и затылком. Слова… Вроде простые, обычные звуки, но сколько в них смысла. Каким необыкновенным, прямо-таки необычайным даром они обладают – птицами влетая в уши, они словно сбрасывают маскарадный костюм – и вдруг оказывается, что впустил ты внутрь себя не легкокрылых небесных птах, а каких-то чудовищных монстров-птицечеловеков, начинающих создавать там кладки и голосить благим матом.
Эулалия… «Ты ведь знал, ты предвидел… Ты знал, что именно так все и будет», – бунтовало внутри, – Знал?.. Догадывался. Конечно, он думал, что не допустит эту… В общем, ее… внутрь своего кокона, и, как ни странно, именно она занимала теперь его мысли. Какого черта?! Да, действительно, какого черта?!
Уно со злости высморкался в плещущуюся вокруг Атлантику и понял, что в который уже раз машинально осматривает утлую лодчонку от носа до кормы. Никакого смысла в этом уже не было. Все в порядке. В порядке… В полном порядке. Он это и так знал, но все же, лишний раз удостовериться не помешает.
Переход… Их ждал длительный переход. Далековато до берега. Корабль дрейфовал медленно, но все-таки дрейфовал. Однако выбраться из цепких лап древнего Океана еще полдела. Не попасть в цепкие лапы испанского правосудия – посложнее. Надо пробираться к англичанам, и Джеффри Симмонс вновь убьет в Уно Херардо Грисалеса, которому опять, в который уже раз, суждено пасть смертью героя в неравном бою за это бренное тело.
Читать далее Акт веры (часть третья)

Акт веры (часть вторая)

Сергей Ерофеев
г. Новокузнецк

Часть вторая

И вот они говорили, обсуждая и совещаясь; они согласились друг с другом, они объединили свои слова и мысли.
Пополь Вух

6

Вице-король занимал на борту «Санта-Моники» покои господина адмирала, в то время как сам господин адмирал короля Карлоса и граф Священной Империи герр Рудольф фон Бауэрсбах любезно переселялся в крохотную каюту у самого борта, всю меблировку которой составляла обитая кожей тахта меж лафетами двух дальнобойных льежских орудий. Здесь его обычно и навещала его тайная жена, китаянка из Макао по имени Лу, вероятно, Лусия, неплохо лопотавшая по-португальски и совершенно не понимавшая немецкого.
Уступая свои громадные апартаменты высокому гостю, что, впрочем, случалось не так уж часто, адмирал обычно выказывал хорошо скрываемое неудовольствие, так он поступил и в этот раз, еще не зная, что раз этот будет последним. Впрочем, все это было игрой, мало кто знал, кроме, пожалуй, китаянки Лу, но дон Родолфо жил в бортовой каморке всегда, внутренне тешась скрытым аскетизмом и успехами в смирении гордыни.
Читать далее Акт веры (часть вторая)

Акт веры (часть первая)

Сергей Ерофеев
г. Новокузнецк

«Красное… Все – в красное! Вы любите красное?..» Виталий, друг, как и следует из твоего имени, ты пришел в мир, чтобы дарить жизнь. Некогда произнесенной в стенах университета фразой о красном ты подарил ее этой книге. Автор

Всем моим призракам в облаках невесомого шифона… Автор

Часть первая

Одни лишь Создательница и Творец, Тепеу и Кукумац, Великая мать и Великий отец находились в бесконечных водах.
Пополь Вух

1

– Красное… Все – в красное! Вы любите красное? – Уно повернулся вполоборота, но, так и не дождавшись ответа, лишь отсалютовал холеной ладонью с зажатым в ней куском холодной тушеной курицы и не спеша вернулся к трапезе. – Да ну Вас… Я ей про рассветы толкую, про красоты Архипелага, про достоинства этих вот кур ее покойного батюшки, – он ухмыльнулся в тонкие усы, – может, Вам просто красное не по нутру, – ну так сказали бы… Эй! – крикнул Уно через плечо в направлении безмолвной фигурки, и звук его голоса, казалось, бильярдным шаром прокатился по доскам палубы. – Вы там, часом, не уснули? Нет? – уголок рта внезапно вздернулся. – А, может, Вы просто боитесь меня?!
Однозначное предположение повисло в воздухе напряженным сгустком цвета мякоти чернослива. Напряжение нарастало, нарастало красным, прирастало щемящей тишиной, отвергающей шорох волн внизу, полуживые вздохи такелажа и жевание небритых челюстей, – напряжение немигающих, округлившихся от ужаса миндалевидных девичьих глаз.
– А мне следует бояться Вас, сеньор? – по самой границе тишины пробежал ее сдавленный, но целеустремленный и почти долгожданный вопрос. Уно понял, что целью вопроса был он. – Я считала Вас настоящим идальго…
Читать далее Акт веры (часть первая)

Под общим небом (почти фантастическая повесть) [отрывок]

Богдан Матюшкин
г. Армавир

Предыстория. Валера. «Гнев богов»

Я и Тантала увидел, терпящего тяжкие муки.
В озере там он стоял. Достигала вода подбородка.
Жаждой томимый, напрасно воды захлебнуть он старался.
Всякий раз, как старик наклонялся, желая напиться,
Тотчас вода исчезала, отхлынув назад; под ногами
Черную землю он видел, — ее божество осушало.
Много высоких деревьев плоды наклоняло к Танталу —
Сочные груши, плоды блестящие яблонь, гранаты,
Сладкие фиги смоковниц и ягоды маслин роскошных.
Только, однако, плоды рукою схватить он пытался,
Все их ветер мгновенно подбрасывал к тучам тенистым.
Гомер «Одиссея»

Я стою на земле.
Подо мной вода.
Надо мной – небо, чистое лазурное небо.
Я – Тантал.
Я знаю это, как знаю и то, что мне положено откликаться на Валера, Валерик, Валерочка.
Никогда – на полное имя Валерий или дружеское Валерка.
Это потому, что я маленький.
И меня всегда будут звать детским именем Валера и никогда не назовут, как взрослого.
Я навсегда останусь маленьким.
Для окружающих я вечный ребенок.
Еще с рождения я заключен в плотную оболочку, отделяющую меня от остального мира. Обществонепроницаемую оболочку.

Читать далее Под общим небом (почти фантастическая повесть) [отрывок]