Вершина угла

Сергей Павловский
г. Ухта

— Допустим, я изобрёл мир. Следовательно, я изобрёл зло, насилие и беспредел. Следовательно, я — самая ублюдочная мразь в мире, который изобретён мной! Убейте меня! Я осознаю свою вину. Что? Конечно! Если я умру, то со мной умрёт солнце. Я — неприкасаемая фигура! Ага. На этом полемика обычно и заканчивается. Это я к тому, что не стоит на себя брать много и кричать, что ты — центр вселенной! Понял, урод?
— Да пошёл ты на хуй! …………ААААААА(крик в пять октав)АААААААА……………
— Продолжай ругаться и хамить, давай, давай. А я тебе ещё один палец отрежу, не забывай, у тебя ведь их ещё целых семь осталось…
Центр вселенной

будем строить дискотеку

Когда мне было одиннадцать лет, я был на юге в детском лагере за границей. Утреннюю зарядку там вёл дядя КМС, хотя никому он был никакой не дядя. В смысле — дядя, конечно, но не дядя. Он играл с нами в настольный теннис, волейбол, футбол, кого-то учил плавать.
Однажды мы сидели с ним в столовой, говорили о футболе и смотрели, как по стене ползёт жук. А может, это был таракан… Таражук лез вверх, передвигался быстро, и вот он уже перебрался на потолок. Тут дядя КМС сам себя прервал на полуслове и спросил:
— Знаешь, Автор, почему все насекомые могут на сидеть потолке?
— Нет, — мотнул я головой.
— Потому что у них мозгов нет! — выдал дядя КМС.
Вполне допускаю, что он шутил, только я был маленьким, чтобы понять его иронию. А может, он и правда так думал. А может, это так и есть.
Я сидел в дурке и ждал Гасту, чтобы пойти вместе с ним на подработку. Я ждал его на кухне, где было много тараканов, поэтому вспомнил дядю КМС из детского лагеря. Тараканы мне были противны, как и все насекомые, я их ненавидел всю свою жизнь, сколько себя помню, потому что боялся, а они кипишевали туда-сюда. Они были везде, поэтому не смотреть на них было невозможно. Скорее наоборот — нужно глядеть в оба, чтобы кто-нибудь из них случайно не залез тебе на голову или ещё куда. Эту кухню мы с Гастой называли «Матрёнин двор».
Дурка — это общежитие жёлтого цвета, здесь живут люди, так или иначе связанные с профессией врача, поэтому её так и прозвали. А Гаста — кентуха, ему двадцать шесть лет, он здесь живёт с мамой. Меня зовут Автор, как вы, наверное, уже догадались, мне двадцать два года, я тоже живу с родочками, совсем неподалёку от дурки — в девятиэтажном доме.
— Чё ты втыкаешь? — во двор вышел Гаста.
— Тебя жду, — сказал я, продолжая смотреть на тараканов. — Смотри, они даже на потолке.
— Кто?
— Тараканы.
— Да и в рот их чехлить! — отмахнулся Гаста.
— Не представляю, как можно с ними жить?
— Ты задолбал. Мы же живём как-то, так и можно. Травим потихоньку.
— А знаешь, почему насекомые могут на потолке сидеть?
— Почему?
— Потому что у них мозгов нет.
— Хехе. Ну ты чемодан! Пошли, давай.
— Это я, хехехе, — сказал я дебильным голосом.
— Хехехе, это тоже я, — таким же голосом добавил Гаста.
Также, как и многие люди, мы любили прятаться от серых будней и невыносимой реальности в ночных клубах. Вот только ходить по клубам каждые выхи было для нас проблемой, потому что зарабатывали мы оба мало. А не ходить мы не могли — обыденность грубо и с огромной скоростью выедала остатки интеллекта. Разгрузка была нужна, а иногда всё было настолько плохо, что нужно было восемь разгрузок, чтобы хотя бы затылком вылезти из депрессии.
Был найден выход — писать для какой-нибудь газеты репортажи о вечеринках, которые проходили там или сям.
Гаста очень долгое время увлекался фотографией, а раз так, то всю писюнину возложили на меня, потому что я был более коммуникабелен, писал без ошибок и имел привычку философствовать. Только мы не учли, что в каждом клубе есть свои штатные журналисты, которые пишут для сайта клуба, а в каждой газете — желающие освещать разные события.
Нас спас один хороший знакомый Гасты — Ксюхан (о нём я расскажу чуть позже), который метался охранником по разным дискобарам и клубам то здесь, то там. Вот мы и ходили, благодаря ему, по тем местам, куда он устраивался на работу.
А репортаж для газеты с фотографией — это замануха для тёлок, чтобы познакомиться. Я мог легко взять интервью, Гаста — фотографировал. А пока я брал интервью, мы оба думали — нормальная она или нет, кому она больше подойдёт.
В общем, если девушка более-менее отдупляет, имеет смысл взять у неё телефончик, а если нет, я задавал пару вопросов, Гаста делал тухлый снимок, и мы сваливали. Но мы не часто так знакомились, только если очень понравится девочка ему или мне, вот и называли это подработкой…
Честно признаться, вообще ни разу так не знакомились. Это просто мы вместе придумали, что если будет возможность, будем действовать так, и, вполне возможно, у меня хватит смелости и ума взять интервью у девушки.
У меня в рюкзаке был всегда блокнот с ручкой, Гаста же никуда не ходил без фотоаппарата. Совсем другое дело — насколько часто мы ими пользовались. Не знаю, как Гаста, хотя он регулярно что-то снимал, я вообще только один раз достал ручку, когда получал загранпаспорт. Там была одна, которая не писала, паспортистка уже стала вертеть головой в сторону других столов, чтоб взять ручку оттуда, тогда я вовремя вспомнил, что у меня с собой есть своя. Я достал её со словами «я мужик запасливый», после чего улыбнулся, но девушка, которая мне выдавала паспорт, только уныло на меня посмотрела и ничего не ответила. Тогда я решил, что это плохая шутка и положил её в угол к остальным несмешным шуткам, хотя в глубине души всё же хотел верить, что шутка нормальная и произнесена она была к месту, просто выдавальщица паспортов либо дура, либо устала и дура.
Кстати, загранпаспортом я пользовался ещё реже, чем ручкой — не пользовался.
— Фотик взял? — спросил я Гасту, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.
— Взял, — спокойно ответил он.
Мы подошли к лифту. Подъезд у Гасты был очень грязный и страшный, все стены были исписаны различными фразами, названиями музыкальных групп, экстремистских группировок, религий, уличных банд, прозвищами, матерными словами, свастиками, обзывательствами, признаниями в любви и довольно глубокими по смыслу правдами жизни.
Я не часто изучал эти стены, только если ждал лифт или, когда он был сломан, приходилось подниматься/спускаться по лестнице (при наличии света, с которым проблемы были чаще, чем с лифтом), либо когда выходил за компанию с Гастой покурить.
Когда я на них смотрел, мне казалось, что было одно поколение, оно разрисовало все этажи, потом оно выросло, ему на смену пришло другое, оно тоже размалевало все этажи и выросло, ему на смену пришло уже третье, и далее по кругу. И так каждый возраст марал стены, как бы продолжая эстафету, и создавалось ощущение, что они просто наносили надписи поверх других.
Видимо, точно также рассуждали люди, отвечающие за ремонт здания, поэтому не хотели тратить средства и время на покраску подъезда. Было очевидно, что смысла в этом нет.
Одну фразу я заметил давно, любил на неё смотреть, пока ждал лифт. Я вставал всегда на место, откуда её было лучше видно, искал глазами и любовался на это произведение искусства. На тёмно-зелёной стене в мультяшном облаке чёрным маркером было написано «CD на жопе ровно и не DVD меня».
Лифт долго не получалось вызвать, было слышно, как он закрывался и открывался где-то ниже на несколько этажей под чьи-то голоса, шум и движения.
— Чё, сломался, что ли, снова, или там балуются какие-то придурки? — раздражённо сказал Гаста и сильно пнул ногой по дверям лифта. — Хорош баловаться, суки! — добавил он громко.
— Я пока к тебе шёл, видел внизу «скорую», — вдруг вспомнил я. — Может, они кого-то выносят?
— Ага, своих коллег, тренируются. Тут же врачи живут сплошь и рядом, сюда не вызывают «скорую», здесь все всех знают и любую помощь окажут. Ладно, хрен с ними, пошли пешком.
Пока мы спускались с восьмого этажа, лифт уже не закрывался и не открывался, он уехал вниз, и вся возня и шум перекочевали на первый этаж.
— Привет, Марчела, — поздоровался с соседкой Гаста, когда мы спустились на первый этаж. — Что тут за похороны, почему мне не сказали трубу нести?
— Привет, Гаста. Масёла уносят.
— Куда?
— В реанимацию, наверно.
— А что с ним?
— Не поверишь, бахнулся в член и потерял много крови, вроде я правильно запомнила.
— В член бахнулся? — переспросил Гаста. — Может, в пах?
— Не знаю, наверно, в пах куда-то, — ответила Марчела, равнодушно пожав плечами.
— Виртуоз, — сказал Гаста и добавил: — Масёл — он и есть Масёл. А кто «скорую» вызвал?
— Гена, наверно.
— Какой заботливый друг. Ну давай, Марчела, мы пошли строить дискотеку и девок цеплять.
— С ним, что ли? — Марчела кивнула на меня. — Привет, Автор! Чего спрятался?
— Она меня видит? — спросил я у Гасты.
— Скорее — чувствует, — ответил тот.
— А чего мне тебя не видеть? — не поняла Марчела.
— А я в шапке-невидимке, — сказал я на полном серьёзе.
— Аааа, — протянула Марчела, — так, может, это, тормознуть «скорую», пусть они ещё одного пассажира возьмут. Всё равно по пути, в общем-то.
— Дура, — сказал я и направился к выходу.
Марчела — моя бывшая девушка, мы были вместе четыре месяца, а разошлись по её инициативе полгода назад, сейчас мне уже полегче, но видеть я её всё равно не могу и не хочу, потому что она нашла себе менязаменитель, а я — нет и вряд ли вообще найду. Я даже до сих пор дрочу на неё, вспоминая практически все наши постельные сцены и лучшие моменты — так сильно она мне нравилась. Да и сейчас ещё тоже нравится.
— Надо будет потом зайти к Гене и узнать, что там с Масёлом случилось, — сказал Гаста, когда мы вышли на улицу.
— Ага, — ответил я еле слышно, кивнув головой.
Настроение у меня было испорчено. Я чётко видел перед глазами картину, как Марчела уже идёт к себе в комнату после нашего ухода и сейчас сразу сядет на член своего нового молчела, будет на нём скакать до утра и предаваться разврату все выходные.
— Братушка, ну что ты снова взгрустнул? Забей ты на неё, сейчас мы кучу новых тёлок нацепляем. Ксюхан сказал, сегодня в «Мародёре» празднуют день студентов, мокрощелкам — вход бесплатный, только представь, сколько их там набежит. И все — для нас! — сказав это, он хохотнул.
— Ну, скорее — пробежит… мимо нас. Вот это я могу представить, огромную толпу мокрощелок, и все они бегут мимо нас, бегут к большому папе на блатной иномарочке, а он манит их лопатой, как собаку колбасой, которая вот-вот треснет по швам и оттуда начнут сыпаться филы…
— Колбаса лопнет? — прервал мою горькую фантазию Гаста.
— Собака, — буркнул я.
— Не грузись, братан. Всё будет в ёлочку.
— В веточку…
— В шишечку.
— В дедушку!
— В петечку!
— Хехехе.
— Гав-гав, — кто-то залаял сзади, — гав-гав-гав.
— И кстати, о собаках, — подытожил Гаста и, немного погодя, добавил: — Охуеваках.
Я обернулся, к нам бежала Чокнутая Псина, гавкая на весь двор, скаля свою пасть.
В нашем районе жила самая дебильная собака-охуевака на свете, мы не знали, кто её хозяин, на ней был ошейник, но она всегда гуляла одна. Она терроризировала всех прохожих, облаивала машины, кидалась на всё подряд, хотя вид у неё был далеко не грозный. Мы её называли «Чокнутая Псина». Она была среднего размера, чёрно-серо-белого окраса, такая, пиздопротивная мандавошка. Могла лаять и щёлкать пастью до бесконечности, самый верный способ от неё отделаться — её не замечать, поэтому мы всякий раз старались хоть медленно, но всё же идти вперёд. В этот раз она была чересчур зла.
— Мать твою! Гаста, возьми меня на руки, — я стал глазами искать палку или любой другой предмет, которым можно было отмахнуться.
— Да успокойся ты, не укусит. Ааа, сука!
Чокнутая Псина схватила Гасту за пятку, он размахнулся ногой, чтобы её ударить, она отскочила на метр и снова стала гавкать. Заметив мой отход в сторону, она переметнулась на меня, стала хватать за штанину. Когда я попытался её ударить, она увернулась, а затем снова стала клацать клыками, пытаясь ухватить меня за что-нибудь. Не исключено, что за член.
— Ну что ты тупишь, пни её сапогой! — вопил Гаста, стараясь перекричать её бешеный лай.
— Да я не могу в неё попасть, она прыгает с места на место!..
Чокнутая Псина гавкала изо всех сил, создавая шумовой фон на весь двор, то ли радуясь, что нашла себе жертв, то ли злясь, что мы отвечаем.
— Да заебала ты меня! — заорал Гаста и со всего размаха ударил её ногой.
Собака не до конца успела увернуться, поэтому удар ей пришёлся в хвост, она стала рычать и скалить клыки ещё сильнее, но отступила.
— Валим, — я схватил Гасту за руку и потащил в сторону.
Псина ещё несколько раз гавкнула, но не пошла за нами, улеглась на дорогу, уткнулась в свою жопу, почесалась, фыркнула и, гавкая, побежала в другую сторону.
— Я её когда-нибудь пристрелю, — зло произнёс Гаста.
— Базаришь, помогу, — добавил я и хотел поделиться только что появившимися мыслями о том, что собака-охуевака, возможно, пыталась цапнуть меня за хер, то есть, можно предположить, что это была гомобака и, может, даже есть такой специальный подвид, который выводят где-то и дрессируют…
Обернувшись на неё, мой взгляд перешёл на дурку, я снова вспомнил Марчелу и перехотел рассказывать Гасте про возможную спецдрессировку чокнутых гей-псин-охуевак в секретных спецслужбах.
Мы шли в сторону остановки. Я продолжал ворчать:
— Да что толку, если там будут одни мокрощелки? Они всё равно ведутся на старых пузанов с такой же надутой лопатой. А я сам выгляжу как мокрощельник, да ещё одет как задрот, кто на меня поведётся?
— Хехе, мокрощельник. Да нормально ты одет, всё будет круто, чё ты паникуешь?
Клуб, куда мы направлялись, назывался «More Of Dur». Не знаю, что хотел сказать этим названием владелец заведения, но, так или иначе, контингент там собирался как на подбор — золотая молодёжь, а попросту — гламурные объебосы, по-другому их никак не назовёшь. Мы же с Гастой называли этот клуб на свой манер — «Мародёр».
Однажды я неправильно прочитал его название, и получилось — «мародёр». Гаста посмеялся, а я отмазался тем, что учил в школе немецкий. Тогда Гаста промолчал, решив никак не комментировать моё знание иностранного языка. Подозреваю, он вообще никакого иностранного языка не знал, да и в школе учился с весьма вольным пониманием слова «учился».
В клубе среди постоянных клиентов всегда были девочки с классными фигурами, ярко одетые, очень красивые, недоступные для меня и Гасты. Они приходили сюда потанцевать и потусить, а увозили их домой дяди на таких блатных тачках, что я иногда даже боялся посмотреть на своё отражение в боковое тонированное стекло подобного авто, чтоб не испачкать взглядом и не башлять потом владельцу на автомойку.
Ксюхан — хороший знакомый Гасты. Откуда они знакомы, я точно не знаю и не помню. Кажется, учились вместе в школе или делали вид, что учились. Почти вся информация о нём укладывалась у меня в одно предложение: когда он напивался до беспамятства, всегда утверждал, что может в отрыжке произнести весь алфавит. После этого утверждения он несколько раз спрашивал: «Показать?», а затем, набрав в лёгкие побольше воздуха, с алкогольным веянием выдавал в отрыжке мощно и бескомпромиссно: «ЭЛЯ — ДУРА!»
Кем приходилась ему Эля и вообще, кто это такая, я не знал и не горел желанием спрашивать. А слышал я подобное всего несколько раз, когда наблюдал, как они с Гастой читали книжки сначала на дне рождения Гасты в дурке, а затем на дне молодёжи в парке. Но Гаста говорил, что это коронный номер Ксюхана, поэтому он с ним выступает на каждой синьке.
Как я уже говорил, Ксюхан работает охранником. Учитывая, что клетки в его мозгу, отвечавшие за умственные и коммуникативные способности, атрофированы, думаю, профессию ему выбирать не пришлось. Из этого следует, что и карьерный рост ему почти не светит. Разве что дорастёт до директора двери или порога, которые будет охранять.
С ним я чаще только здоровался, но иногда мог и потереть о всяком-разном, если рядом не было Гасты, а он спешил поделиться последними новостями. Как правило, это была всякая чушь, условно называемая «про мопед».
Он нас вносил в список крутых чуваков и чувих, и мы попадали внутрь. Иначе в этот клуб нам и таким, как мы, никак не попасть. Даже если бы мы надели наши лучшие шмотки (а мы и так их надевали), мы бы всё равно не прошли фейс-контроль, потому как по ним не похоже, что мы сюда идём пить мохито и оставлять массы килоденег в баре, где цены напоминали ответы задач по алгебре на олимпиаде для десятого класса: с корнем, степенью и дискриминантом, которые без калькулятора хрен решишь.
Сам же Ксюхан был гопником из разряда гопников-жарщиков, то есть любителей посидеть на кочерге и позвать эдика. Разумеется, он нас не совсем на халву пропускал в клуб, мы ему за это вливали в рот топливо. Деньгами он не брал — западло брать с корешей, а колдырнуть любил. Ксюхан ещё был из таких гопников, которые исключительно разговаривали на сленге; наверно, в отношении него правильно будет не «разговаривали», а «ботали», «спикали», «бакланили» — хз. Он всегда говорил: «здоровчаныч», «барчела», «пивчанское» и ещё много, много разных слов.
Вообще, наш с Гастой словарный запас не многим отличался, но я для себя это объяснял просто — от Ксюхана нахватались, хотя его влияние было минимальным, мы и без того были насквозь пропитаны подвально-уличной контркультурой.
И дело совсем не в том, что он выпендривался и хотел таким образом казаться круче, просто он не умел разговаривать нормально. Да он вообще не умел разговаривать, по его роже было понятно, что он умел только трёкать, когда толкал севшую машину какого-нибудь братишки, базлать, когда играл в футбол с братвой, и качать, когда участвовал в клубных качелях на работе и не только.
Ехать до этого клуба от нас было минут пятнадцать на автобусе, и минут сорок пять или чуть больше, если идти пешком. Туда мы всегда доезжали, а вот обратно любили идти ногами, завершая вечер ночным моционом, разговаривая на любые темы. И хотя обычно всем говорят, что гуляния по тёмным улицам могут закончиться плачевно, нас это не устрашало, потому что мы как раз относимся к той категории молодых людей, которых советуют опасаться. Вернее будет сказать — выглядим, но это никакого значения не имеет. Не писать же у себя на лбу, что мы не те, с кем имеем разительное сходство.
Мы сели в автобус.
— Ну что ты грузишься, натяни лыбу, задница! — не успокаивался Гаста.
— Что, натянуть лыбу на задницу? — я не расслышал, что он сказал.
Гаста с серьёзным видом подозвал меня к себе жестом, я наклонился ухом к его рту и чётко услышал: «На хуй иди!», засмеялся и подсунул ему фак под глаз, он отмахнулся.
— Если бы я был педиком… — начал Гаста.
— Ты и есть педик, — перебил я его.
— Это я, — кивнул он головой. — Но если бы я ещё с собой и зеркальце носил…
— А ты не носишь? — я снова его перебил.
— Нет, — он отрицательно покачал головой.
— Да ты — грязный педик, раз не носишь с собой зеркальце.
— Это тоже я, да.
— И я ещё тоже грязный педик, — сказал я. — А я ношу.
— Так вот и посмотрись в него! — воскликнул Гаста. — И увидь там зайку в отражении и сладкого мальчика. Я уверен, только мы зайдём внутрь, все тёлочки на тебя обратят внимание, а потом сойдут с ума и растащат тебя как чайки рыбу. Только мне двух оставь, я хочу ещё разок попробовать групповушечку.
— При таком раскладе я тебе, так и быть, даже четверых оставлю, — расщедрился я, — чтобы ты ещё два раза попробовал групповушечку или один раз четверушечку.
— Ой, спасибо тебе, братик! — обрадовался Гаста. — Кстати, мы с Маской в прошлый раз когда пошли…
— Маска жив ещё?
— Ну да, а чего ему будет-то?
— С его образом жизни ему уже прогулы на кладбище давно ставят!
— Это всё самокрутки и фантики. Ты отказался идти, я позвал Маску.
— Как ты туда с ним прошёл?
— Ксюхан провёл. Я Маске дал своё старое шмотьё, чтоб совсем уж не палиться, и мы пошли. Так вот он ушёл из клуба с чиксой, понял. Этот сраный торч ушёл из такого крутого клуба с чиксой, — победно закончил Гаста.
— Так он шлюху, наверно, зацепил какую-то, — подвиг Маски меня ни капельки не вдохновил и не впечатлил.
— Да какая разница, главное — он ушёл оттуда не один. А ты чё ссышь, козёл? — всё доставал меня Гаста.
— Ну знаешь, шлюх цеплять много ума не надо, — хотя я не цеплял ни разу, но мне казалось, что в этом деле и правда много ума не надо, забашлял и в путь. И ещё я никогда не понимал прелести в шлюхах.
— Да насрать, хотя я уверен, что он ей ни хера не заплатил даже, потому что у него по жизни нет денег.
— А я уверен, что он ещё и с букетом остался в таком случае, — твёрдо заявил я, почему-то решив, что если шлюха даёт бесплатно, то она обязательно с какой-то заразой, будто других вариантов быть не может.
— Да наверняка, насрать на него. Я просто тебе говорю, что сраный торчебос — и тот не растерялся, а у тебя есть все шансы, а ты ведёшь себя, как мудень, — всё вводил в меня Иисуса Гаста.
— Да что мне, шлюха нужна, что ли? — я правда не понимал, как можно найти девушку вот просто так.
— Ищи не шлюху, подходи и знакомься, если что, я всегда с тобой. Давай уже смелей, веселей и песни пей, аллилуйя.
— Пой, — поправил я Гасту.
Он снова меня подозвал к себе жестом, я повернулся к нему ухом и услышал: «У тебя на бороде», затем получил щелчок по носу, хотел ответить тем же, но Гаста оказался проворнее меня:
— Приехали, выходим, — быстро проговорил он и выскочил из автобуса.

вокальный транс

Мы приехали немного раньше, как и нужно было. Как правило, Гаста звонил Ксюхану, тот нас встречал, провожал внутрь и шёл работать.
У клуба уже столпилось достаточное количество людей. Как Гаста и говорил, большинство из них были студенты, о чём свидетельствовало то, что в руках они держали студни, готовясь попасть внутрь. Студни! Хаха. Откуда я знаю, как сейчас студенты называют студенческие билеты. Пусть будут студаки, мне всё равно.
Бесплатный вход был только для девушек-студенток, учащимся парням по студаку полагалась всего лишь скидка.
— Здоровчаныч, рубятки! — радостно приветствовал нас Ксюхан.
— Как сам? — кивнул в ответ Гаста.
— Как сала килограмм. Как сам, Автор? — переадресовал мне вопрос Ксюхан, пожимая руку.
— Как говна килограмм, — сказал я себе под нос, пожимая его руку в ответ.
— Ксюхан, я Автору сказал, что сегодня в клубе будет полно мокрощелок и все они пришли только ради него, а он мне не верит. Но я-то знаю, что ему сегодня дадут, — снова завёл свою песню о хорошем настроении Гаста.
— С такой рожей ему даже самая уродливая бухая чикса не даст. Ну-ка, Автор, улыбнись, — начал подпевать ему Ксюхан.
— ЫЫЫЫЫЫЫЫЫ, — я скорчил рожу.
— О, теперь даст, — подытожил Ксюхан и засмеялся.
— Ха-ха-ха, — подоржал ему Гаста, — ну правда же, у входа столько клёвых телуг торчит.
— ЫЫЫЫЫЫЫ, — продолжал я наигранно улыбаться, — ЫЫЫЫ_ышли на хый_ЫЫЫЫЫЫ.
— Да, народа сегодня будет много, — согласился Ксюхан, — больше, чем в простой вых.
Мы успешно миновали охрану, сдали куртки в гардероб, Ксюхан проводил нас до танцпола.
— Ну всё, рубята, я пошкандыбал робить, у барчелы ещё словимся.
Мы кивнули.
В зале уже собралось немножко народа, играло что-то непонятное. Кто-то уже вовсю отрывался на сцене, охранник его пытался жестами оттуда согнать, тусовщику было плевать на жесты охранника, со стороны было видно, что он на марафоне и ему всё в кайф. Охранник залез к нему сам и грубо вытолкал его со сцены.
Я прошёл немного вглубь и скромно встал у стенки так, чтоб мне было видно кто заходит. Гаста же сначала обошёл весь зал, выискивая знакомых за столиками, а потом подошёл ко мне.
— Пока никого из знакомых не вижу, пойду в других местах посмотрю.
— Давай, — я продолжил дальше стоять, прислонившись спиной к стене.
Тусовщики медленно заходили внутрь, кто-то с коктейлями в руках, кто-то с… коктейлями в руках. Заходили почему-то все парами или компаниями и все с коктейлями, будто сегодня в клубе был день коктейля. Я начал чувствовать себя здесь самым ярким, потому что я был один и без коктейля.
Я бывал здесь прежде, со временем подобная обстановка меня сильно задолбала. Мне надоедало смотреть на выпивающих людей, и я приходил сюда на час или полтора, слушал музыку, а потом ещё час уговаривал Гасту свалить домой.
Потом это прошло, и я был, наверно, самым скромным и бесполезным посетителем этого заведения. Я не приносил урона клубу: не терял и не ломал номерки, не пачкал и не ломал мебель, не бил посуду и не блевал в туалете, но и прибыли я клубу тоже не приносил. Алкоголь я не употреблял, а воду можно было попить и из-под крана.
Я мельком разглядывал всех, кто входил в зал. Сегодня был как раз такой день, когда я совсем не отставал от посетителей в качестве одежды и уровне моды. Я был одет примерно так же, как и большинство студентов: джинсы, кофта, кеды. Даже, может, чуть получше некоторых, в смысле, мои кеды, кофта и джинсы были подороже на несколько сотен денег.
На одной девушке я случайно задержал свой взгляд, она зашла в зал и тоже на меня посмотрела, но не думаю, что запомнила. Как ни странно, она тоже зашла одна и была без коктейля, в руках она держала только сумочку. Я про себя её оценил, она мне понравилась, но мне здесь каждая вторая нравилась, поэтому как-то конкретней, кроме как понравилась, я её больше никак не выделил. Хотя, признаюсь, речь Гасты на тему, что я самый лучший, буду самым первым и все красивые девушки будут моими, меня немного завела — между ног намокло, а сосках начали приятно зудеть.
Массовка в зале уже была впечатляющая, ещё через какое-то время ведущий объявил, что суперкрутая вечеринка для студентов началась, готовьте зачётки, тяните билеты и не вздумайте лезть за шпаргалками.
Я знал этого ведущего, я с ним лет пять назад вместе работал — подрабатывал в одном университете и мечтал туда поступить. В итоге получилось совсем говно: мне и денег мало заплатили, а ещё через полгода я не поступил никуда и туда тоже. В бригаде этот чувак отличился тем, что заболтал поварих, когда мы сбивали в столовой плитку с пола и стен, и они готовили нам пожрать в обед. Вернее — скармливали неполучившиеся булочки и сомнительного вида окрошку. Через неделю мы закончили работать в столовой, перешли в другое помещение, и с ним снова перестали разговаривать.
Эмси он был сосовый, но присутствующих его бред вроде устраивал, хотя их, наверно, устроил бы и Луций Аней-младший с номером «эпистолярный технолуцилий», лишь бы музло качало.
Я решил пройтись по залу, рассмотреть ближе пришедших и стал аккуратно пробираться между танцующими молодыми людьми. Я протискивался, шёл вперёд, осматривая всех подряд. Люди веселились, пили, курили. В моих планах было обойти всех, сделать круг и встать обратно на своё место. Это был мой стандартный рейд.
Обходя очередных танцоров, я снова заметил возле стенки ту девушку, она стояла в одиночестве, держа сумочку в руке, слегка пританцовывая в такт музыке. Я остановился и стал на неё смотреть, она легонько притоптывала ножкой, потом повернула голову, её взгляд скользнул по мне, она на что-то/кого-то посмотрела, а затем снова стала смотреть на сцену.
Не знаю, что на меня нашло, но я почувствовал сильное желание с ней познакомиться. Может, речь Гасты не давала мне покоя и породила это желание, может, что-то ещё. Сейчас она мне показалась ещё симпатичней. Она так одиноко стояла в стороне от всех, что мне стало не по себе, ведь к ней наверняка уже скоро кто-то подвалит. Не мог же только я один оценить её красоту. Я твёрдо решил взять у неё интервью, для этого мне нужен был Гаста. Всё-таки хотелось дебютировать успешно.
Я стал вертеть башкой по сторонам, надеясь высмотреть его в толпе. Как назло, его нигде не было, если он и танцевал, то на полу, под ногами отдыхающих. Я спустился в бар, увидел Ксюхана и подошёл к нему.
— Ксюхан, Гасту не видел? — спросил я, продолжая вертеть головой в поисках друга.
— Видел, он поссать пошёл, сейчас вернётся, — сказал Ксюхан, от него уже порядком разило перегаром.
— Ты чё на работе жаришь?
— А у меня сегодня тоже праздник, я ведь тоже студент.
— Ха_хА. Гаста давно ушёл?
— В смысле?
— Только что или уже вот-вот должен подойти?
Ксюхан сделал задумчивое лицо, потупил немного, а потом выдал: «Не помню».
— Ладно, забей, — сказал я.
— А зачем он тебе нужен? — Ксюхан посмотрел на меня, а потом, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Лучше бы шёл с мокрощелками знакомиться, я тут одну такую клёвую девочку видел… — он выждал паузу, проглатывая слюну, а потом закончил: — Сказка, а не девочка… ппРинцесса, — судя по тому, что у него ещё и язык заплетался, выпил он немало и наверняка с Гастой.
— Спасибо, Ксюхан, я знаю твой вкус, уж лучше я с Гастой потусуюсь, — улыбнувшись, ответил я.
— Ээ, не надо гнать на мой вкус, понял, педик?
— Вы чё тут трётесь, педики? — пробасил нам в уши подошедший Гаста. — Ты, педик, — обратился он к Ксюхану, — топай работать! А ты, педик, — ткнул он пальцем меня в грудь, — иди цепляй тёлок. Потом приду и проверю, ОБОИХ! — затем он резко сменил тон и быстро заговорил: — Я тут одну такую прикольную чиксу, кстати, видел полчаса назад где-то, эх…
— Топай, топай кверху жопой, — подал голос Ксюхан, толкнув Гасту, тот слегка пошатнулся.
— Два сраных колдыря, — не выдержал я, — вечеринка только началась, а вы оба уже синие. Как ты не боишься бухать на работе? — спросил я Ксюхана.
— Боюсь, — ответил он, — вот и принял для храбрости. ХА-ХА-ХА, — Ксюхан заржал так громко и противно, что на его смех обернулось несколько человек.
— Гаста, я тебя искал, давай отойдём, — мне вдруг стало не по себе, слушать ржач Ксюхана в мои планы не входило, а ещё я боялся, что эта девушка куда-нибудь свалит или кто-нибудь упадёт ей на уши раньше меня, да и говорить при Ксюхане мне было стремновато.
— Как скажешь, братан, — он обнял меня за шею. — Давай, Ксюх, словимся ещё.
— Гомики! — заорал Гаста на весь бар. — Все посмотрите на гомиков! Охрана, выведите их из барчелы, — крикнул он и принялся ржать ещё громче и ещё противнее.
— Чмаф! — Гаста пустил ему воздушный поцелуй. — Не шуми, милый.
— Гаста, мне нужна твоя помощь, — сказал я, ведя его наверх к танцполу.
— За минетик я всегда готов тебе помочь, красавчик, ты же знаешь.
— Мне нужно взять у одной девушки интервью, а ты должен быть моим фотографом.
— Оооо, ну это ты беспонтовую тему придумал, Автор! — Гаста остановился, мне показалось, что он даже протрезвел немного.
— Пошли быстрее, чего ты тупишь? — я стал тащить его за руку.
— Не буду я никого фотографлир… я выпил, даже это слово не могу выгоров… бля, ты меня понял!
— Тебе сложно, что ли, два раза щёлкнуть? Впервые мне кто-то понравился, а ты мне даже помочь не хочешь.
— Я тебе зачем?
— Фото сделать, я же сказал, постоишь для вида, придашь мне уверенности.
— Просто так поболтай, запиши в свой блокнотик её слова, а потом телефончик возьми типа для того, чтобы позвонить ей и показать интервью. Или в диктофон кумекай. В твоём наркофоне ведь есть диктофон?
— Какой тебе ещё диктофон, тут в ухо орать надо, не слышно же ничего. Чё ты гонишь? Пошли, постоишь, поможешь мне, я один стремаюсь. Или дай мне свой фотик, я прикинусь гонзо-журналистом.
— АА, ну ты колодец!
— Это я.
— Это тоже я. Два снимка, и я отваливаю.
— Договорились.
— Иду только потому, что мне интересно посмотреть, что это за чикса.
— Иди лучше козе в трещину.
Мы поднялись в зал, я стал выискивать свою красавицу, она находилась там же. Казалось, она вообще не двигалась, а продолжала стоять на одном месте, замерев.
— Вон та, — показал я аккуратно на неё пальцем.
— Какая, у стенки?
— Да! Пошли скорее, — я уже чувствовал уверенность, что всё получится, готов был прямо бежать к ней.
— О! Так я про неё тебе и говорил, Автор. Нам одна тёлка понравилась. Пошёл ты! Не буду я твоим фотографом! Дуэль, сударь! — он стал хихикать.
— Иди-ка ты лесом, мударь, — я улыбнулся и толкнул его в плечо, — это моя девушка, а ты сделай два снимка и иди дальше мерзавчики в рот опрокидывай с Ксюханом.
— Ладно, ладно, пошли. Я тоже хочу познакомиться с этой красотулей.
Мы стали пробираться сквозь толпу к ней, я старался в голове проработать все вопросы: привет, я из газеты… ээээээ… хрен с ней, меня зовут Автор. Как тебе вечеринка? Часто ходишь по клубам? Ты здесь одна или с подругами?.. или с парнем, — проскочило в моей голове.
Тот факт, что она зашла одна и сейчас стоит одна, совсем не говорит о том, что она одна. Я слегка замедлил шаг, в спину меня тут же толкнул Гаста, я продолжил идти вперёд, стараясь отогнать от себя мысли о её бойфренде: «А даже если он и есть, может, она тупая шлюха и не стоит на ней заморачиваться».
Мы подошли к ней вплотную, Гаста встал прямо перед ней, тем самым загородив собой ей вид на сцену, я наклонился к её уху и стал громко говорить.
— Привет. Как настроение?
— Нормальное, привет.
— Чего не танцуешь?
— Не хочу.
Я посмотрел на Гасту и понял, что начинаю забывать текст.
— Мы из газеты «Мокрая вогиня», — подхватил Гаста, дыхнув перегаром.
Девушка улыбнулась и переспросила: «Из какой газеты?»
— Да неважно, — продолжил я, прикинув, если дать Гасте волю, то он всё обосрёт своей пьяной речью. — Хотели бы взять у тебя интервью, буквально несколько слов: как тебе вечеринка, часто ходишь по клубам, с кем ходишь, проводим небольшой опрос. А это — фотограф, — указал я на Гасту, — он сделает несколько снимков, если ты не против.
— На такую красивую девушку хоть всю плёнку истрачу, — снова влез Гаста.
— А разве у тебя не цифровой фотик? — поинтересовалась девушка.
Я уже начал думать, что зря потащил с собой Гасту, уж на дурочку она всяко не была похожа, а он стебался и будто специально хотел мне обосрать всю малину.
— У меня и плёнка цифровая, — продолжал гнать Гаста.
— Ну так что, — снова перебил я его, — уделишь две минуты?
— Уделю, — отозвалась девушка. — Пришла с подружками, хожу редко… — начала она отвечать, потом вдруг резко полезла в сумочку и достала телефон, — ой, погоди, сейчас отвечу и вернусь. Алё… — она быстро пошла в место, где было потише.
— Ты совсем мудак, что ли? — я повернулся к Гасте.
— Да забей ты, весело же.
— Какая ещё мокрая вогиня? — я бы мог поржать над этим названием, но не в присутствии же девушки, с которой пытаюсь познакомиться.
— Это типа игра слов: богиня/вогиня, она же красивая, а мокрая — чтоб подчеркнуть, что она ещё и горячая, — выдал снова Гаста.
— Мокрая — горячая? Ты что пил?
— Топливо, ептить. Чего тебе не нравится, я тут тебе, кстати, помогаю, сам позвал.
— Вот и помогай, а не порти.
— Короче, я вниз пойду, фотик пока настрою, пристреляюсь, а ты тащи её ко мне, найдём место, где потише, там и разведём.
— Давай, — я решил, что теперь справлюсь один.
Гаста свалил, а я остался ждать девушку. В какой-то момент мне показалось, что она нас так ловко отморозила и слилась под соусом «телефон зазвонил», что я слегка занервничал. Я продолжал ждать. За это время проиграло две песни, наконец она подошла.
— Мы можем теперь говорить? — спросил я.
— Да, можем.
— А давай спустимся вниз, там потише, посветлее, я возьму у тебя интервью, сделаем снимок и готово.
— Давай, — согласилась она.
Мы двинулись к лестнице, я немного волновался и пытался придумать, под каким предлогом взять у неё номер телефона. Потом я вспомнил, что я ещё даже не узнал, как её зовут. Мы спустились вниз.
— Меня зовут Автор, — сказал я
— Елеанна, — представилась девушка.
— Очень приятно, — сказал я и широко улыбнулся.
— И мне, — улыбнулась Елеанна в ответ.
— Ну так вот, часто ли ты ходишь в клубы? — параллельно я осматривал помещение и искал Гасту, надеясь, что он сам к нам скоро подойдёт.
— Нет, редко.
— А сегодня почему пришла?
— Решила отметить праздник.
— Если ты не Тати, значит — ты студентка?
— Да.
— Можешь звать меня детектив Еботя Пухлощёков.
— Хорошо, детектив, — засмеялась Елеанна.
— На кого учишься?
— На филолога.
— Какой курс?
— Второй. А ты куда-то записываешь или запоминаешь?
— А… да, я поговорю с тобой, потом запишу, вопросов же немного, — я понял, что снова начинаю волноваться и лажать, Гасты всё не было.
— Ну ладно, — Елеанна снова улыбнулась.
— А сегодня пришла с другом или одна?
— Сегодня пришла с подружками, они где-то тут веселятся.
Я не знал о чём спросить ещё, вернее, я хотел ей задать миллион вопросов, а ещё попутно рассказать о себе, но это было бы смешно и неуместно. Я понял, что надо сворачивать беседу и просить номер телефона, хотя я никак не мог придумать весь смысл этого интервью, вариант с опросом для газеты был провальным.
— Так, ну и последний вопрос, потом мне бы ещё найти своего фотографа и… — начал я, стараясь не обращать внимания на шум сзади, но меня перебила Елеанна.
— А это не он там случайно? — спросила она осторожно.
Я обернулся на шум и увидел то, чего никак не ожидал увидеть. Хотя ожидал, конечно, но уж никак не сейчас.
Гасту пинали двое быков. Это была одна из его вредных привычек — нажраться и закуситься с кем-нибудь. Драка только началась, и было понятно, что она прямо сейчас и закончится с появлением охранников, но не мог же я стоять и смотреть на это. Да, Гаста выпил, я не знаю, за что ему вешают, может, за дело, но ведь он — мой лучший кореш. Если я не встану на его сторону в таком моменте, о какой дружбе можно тогда говорить?
Не раздумывая ни секунды, не говоря ни слова своей новой знакомой, я развернулся и побежал к Гасте, прыгая с разбега прямо в драку.
В таких моментах несложно разобраться где свои, а где чужие. Это был уже не первый подобный случай, я знал, как себя вести, и прыгнул прямо на того, кто в этот момент наносил уже лежачему Гасте беспорядочные удары.
Я свалил с ног нападавшего и, лёжа на нём, ударил его в челюсть. Затем попытался встать и врезать ещё как следует, но получил удар сзади по спине от второго, свалился на того, кого мгновение назад свалил сам, он меня скинул как пушинку и врезал мне в челюсть в ответ, я совсем потерялся во времени и упал на пол без движений, стремительно отправляясь в гости к Луцию Анею-младшему.
Кажется, я получил ещё несколько ударов ногами в живот и голову, а потом начался ещё больший кипиш — по крику и массовке было понятно, что прибежал Ксюхан с несколькими охранниками.
Самое сложное в таких драках — первый раз. В первый раз я долго думал и не знал, на кого нападать, не сразу сообразил, что надо прыгать на того, с кем дерётся Гаста. Самое простое — когда начинались качели, я подходил к движухе и вставал возле Гасты, показывая всем своим видом, что я с ним и за него. Такие неприятные моменты случались редко, это пятый. Если их было больше, видимо мне тогда чересчур сильно по голове напинали, раз я о них не помню.
По-другому я не думал никогда, о том, что не надо влезать, у меня и мыслей не возникало, а остановить такую драку можно только силой. Гаста был моим единственным лучшим другом, всегда мне помогал, и я не мог его бросить даже в таких ситуациях. Хотя он потом всегда отвечал на мои претензии раздражённо: «мог и не влезать», но через полчаса извинялся и говорил: «от души, братик, что не бросил», понимая, что сам накосячил и меня подставил.
Когда все разбирательства закончились, мы вышли втроём на улицу.
— Мда, рубята, подвели вы меня конкретно, — начал Ксюхан, закуривая. — Придётся мне вас занести в блэклист, ничего поделать не могу. Типы оказались не просто серьёзные, вы ещё и первые начали.
— Я не начинал, — сказал я, потирая ушибленную скулу.
Гаста тоже закурил, но молчал и смотрел в землю.
— Какая разница, ты же влез.
— А что мне, смотреть надо было?
— Да правильно всё, я же за вас ручался, а теперь даже и не знаю как разрулить.
— Сходили, блять, на дискотеку сельскую, туда, где крутят рейв два студента-медика: Григорий и Панас, — тихо произнёс Гаста.
— Гаста, может, расскажешь, за что я по печени отхватил? — я повернулся к Гасте.
— Я фотик настраивал и попутно стал фотографировать красивых тёлок, одну попросил слегка грудь оголить, а рядом стоял её чувак с другом.
— Ну ты и урод, — сказал я и криво улыбнулся.
— Это я, — ответил Гаста, тоже корчась в улыбке от боли.
— Показала хоть? — поинтересовался Ксюхан.
— Нет, подошёл её тип и отправил меня во всеми нами изведанное место, потом схватил мой фот за объектив и стал его отбирать у меня, я его послал на юг, ну и началось.
— Ты мне такое интервью обосрал, чувак, — сказал я с великим сожалением. — Я ведь его почти закончил, а ты косяков напорол.
— Ой, Автор, не нуди.
— А что за интервью? — спросил Ксюхан.
— Автор с тёлкой знакомился под предлогом интервью для газеты, а я должен был сфотографировать её, — пояснил Гаста.
— А ты чё, Автор, в газете работаешь? — Ксюхан явно не понимал суть происходящего.
— Ага, называется «Мокрая вогиня», — сказал я грустным голосом.
— ХА-ХА, чё, правда, так и называется? Ха! — Ксюхан не мог разобраться — смеяться ему или нет. — Прикольно…
— Да какая разница уже, просрали всё, в клуб мне больше не попасть и с ней уже не увидеться.
— Ну вообще, можно что-нибудь придумать, — помолчав, слегка сверкнул надеждой Ксюхан. — А взамен вы мне…
— Чего? — перебил я Ксюхана и посмотрел на Гасту, тот хмыкнул.
— Я бы мог попробовать договориться, чтобы вас пустили и не заносили в список, но вы мне замутите две темы: ты сделаешь мне контрольные к сессии на халву, а ты, — повернулся он к Гасте, — будешь фотографом на свадьбе моей сестры в следующую пятницу тоже на халву.
— Да сосака, ёпти! — эмоционально отреагировал Гаста. — Ты так говоришь, будто тебе у своего начальника придётся отсосать! В рот я чехлил и этот клуб, и свадьбу твоей сестры, я не фотографирую свадьбы и точка, и фотоаппарат мне наебнули. Так что сосыч!
— Какие контрольные? — меня его сделка заинтересовала.
— Я же тебе говорил, что сегодня мой праздник тоже, я учусь на заочном, — пояснил Ксюхан.
— А почему я? — эта новость меня слегка шокировала, представить Ксюхана с дипломом какого-нибудь инженера у меня не получалось совсем, но… может, мне сильно дали по голове… хотя, нет, это к Ксюхану не относится.
— Ты же ботан, — уверенно заявил он.
— Гаста, соглашайся, — сказал я.
— Хуй тебе, Автор, это для меня изнасилование, ты знаешь, и фотик сломан.
— Ну ладно, проехали, как хотите, тогда я вам сейчас шмотьё вынесу и расход по хатам, давайте номерки.
— Погоди, Ксюхан, — я повернулся к Гасте. — На два слова отойдём? — он кивнул.
— Отскочим, побормочем, хаааа, — добавил Ксюхан.
Мы отошли с Гастой.
— Слушай, Гаста, ты мне сегодня обосрал, возможно, любовь всей моей жизни, я даже не поинтересовался у Ксюхана, что за контрольные, а уже готов за них взяться.
— С чего бы это я обосрал? Ты сам меня потащил к ней. И вообще, отхватил бы я, а ты бы дальше с ней болтал и не влезал бы.
— Отсоси мне, прелесть! Сам знаешь, что я прав, а ты — нет. Чего тебе, сложно, что ли, пофоткать свадьбу? Даже напрягаться не нужно, сделал сто снимков и отдал. Я отхватил по еблецу из-за тебя и лишился бабы.
— Гусар, ептить, я выпью за твоё здоровье. Я не могу, Автор. Я знаю, что ты прав, а я — нет, но я не могу, извини, — Гаста продолжал мяться.
— Оо, нет-нет-нет-нет-нет, ты мне всё обосрал, тебе и разруливать, и простым извинением ты сейчас не отмажешься.
— А минетом? — с надеждой в голосе спросил Гаста.
— Мне всего-то осталось у неё взять телефончик и всё, а ты сиськи мнёшь, — я уже начинал злиться, хотя понимал, что конец моей миссии был прост только на словах, на деле ещё ничего не было ясно, но и шанс вернуться обратно в клуб я упускать тоже не хотел.
— У меня объектив сломан, мне его разбили, — сказал Гаста и показал трещину на объективе.
— У тебя, блядь, сто объективов, чё ты мне пиздишь! — я был настроен весьма серьёзно.
— Они же все разные.
— А, и такого, конечно же, больше нет.
— Нет.
— И такого, с которым можно было бы свадьбу пофотографировать — тоже.
— Такой найду.
— Чё ты мне мозги пудришь? Заебал! — этот спор шёл в никуда.
— Ещё, похоже, затвор по пизде пошёл, точно не знаю, надо в ремонт сдавать, — не отступал Гаста, разглядывая сломанный фотоаппарат, пытаясь выявить поломку.
— Его долго будут делать? До следующей пятницы не починят?
— Откуда я знаю? Я даже понятия не имею, как до него добраться.
— А чё тогда говоришь, что затвор сломан?
— Я просто так сказал. Факт — фотик сейчас не работает.
— В чём проблема? — я уже был близок к тому, чтобы его уговорить.
— Мне ремонт может обойтись в половину стоимости фотоаппарата.
— Я тебе половину от стоимости ремонта оплачу, — я не отступал. — Гаста, ты не можешь так поступить со мной, ты мне всю дорогу сюда говорил, что мне сегодня светит, что все мокрощелки мои, такие песни пел, вогнал в меня Иисуса и одиннадцать апостолов…
— Их двенадцать было, — перебил Гаста.
— Петя не влез! А сейчас не можешь для меня согласиться на эту шнягу?
— Вот именно — шнягу, я не буду подписываться на это говно, — Гасте явно было насрать на мои светлые чувства к Елеанне.
— Сука, будешь! Писанёшься! — от злости моя скула стала ныть сильнее.
— Вы долго там ещё? — сзади стоял Ксюхан, и он, похоже, уже замёрз.
— Нет, — я снова повернулся к Гасте. — Ну, я жду. Как мы с тобой поступим? — я уже готов был ему врезать.
— Сука, блядь! — Гаста тоже разозлился. — Если ты её не выебешь, а я знаю, у тебя постоянно так, сначала: «да, это она, любовь всей моей жизни», а потом: «да ну, разонравилась что-то, шлюха она тупая», — Гаста и правда меня очень хорошо спародировал, я начал улыбаться, понимая, что сейчас он согласится. — Я тебе врежу! И даже не просто врежу, я тебя выебу в жопу!
— Идёт, любимый, — я поцеловал его в щёку.
— Фууууууу, пидоры, ну сколько можно, — поморщился Ксюхан.
— Давай, Ксюхан, — я подошёл к нему, — у меня рожа не опухшая?
— Такая же, какая и была.
— Круто, мы согласны, иди, договаривайся, потом проводи нас в клуб, а потом раскачаешь Гасте про свадьбу, а завтра мне дашь расклад насчёт своих контрольных.
— Базара мало, — Ксюхан развернулся и пошёл в клуб.
— Я возьму у неё номер телефона и пойдём домой, — сказал я, повернувшись к Гасте.
— Удачи! — Гаста закурил вторую сигарету. — Как её хоть зовут?
— Елеанна.
— Хехе, жабье имя.
— У твоего папы жабье имя.
— Ха-ха-ха, уговорил, — после небольшого молчания он сказал то, что я и ожидал услышать: — Спасибо, что влез, братан.
— Ага, — кивнул я и улыбнулся.
Мы оба уже начали замерзать. Вышел Ксюхан и быстрыми шагами подошёл к нам.
— Ну чё, рубята! С тебя контрольная, — сказал он мне, а с тебя, — щёлкнул он Гасту по носу, — фотосессия на свадьбе моей сестрички. Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба… — запел он.
— А ты договорился только на этот вечер или на другие тоже? — перебил акапельное исполнение Гаста.
— Обижаешь Ксюшу, Гастон! Конечно, на остальные тоже, но ещё одна подобная драка с вашей стороны — пиздец будет, причём, мне, наверно, тоже. Ну, пошли, чего мёрзнуть-то?
Мы зашли внутрь, ситуация в клубе уже давно была разряжена, на нас никто даже не посмотрел.
— Ну давай, я потуплю с Ксюханом, а ты иди ищи свою любимую, стреляй телефон и валим. И только попробуй облажаться.
— Давай, я погнал.
— Слушай, Автор, а что за тёлочка-то? Покажи мне, я тоже хочу посмотреть, — прицепился Ксюхан.
— Ну пошли.
Мы поднялись наверх, я стал искать её глазами. Ну да, как я и предполагал, она была уже не одна, а в компании. Задача усложнилась.
— Блядь! — я чуть не пнул кого-то, кто стоял рядом.
— Чего? — не понял мою реакцию Ксюхан.
— Она уже с кем-то трёт, — я был готов заплакать от досады.
— А где? Покажи мне её.
— Вон, у стены, стоит с двумя типами и ещё одной тёлкой.
— Сумку в руках держит которая, в джинсах, со стаканом? — уточнил Ксюхан.
— Да… со стаканом, — я и не заметил, что в её руке уже появился стакан.
— Так я про неё тебе и говорил. Да, клёвая принцесска. Ну смотри сам, подлови момент и всё такое. Давай, удачи, я пошёл работать.
— Ага.
Елеанна слушала, что ей говорит на ухо какой-то парень, улыбалась, затем она ему кивнула, он отошёл с другим типом, а тот прихватил с собой вторую чиксу. Я не верил своим глазам, Елеанна снова осталась одна, но мне почему-то казалось, что ненадолго.
Я тут же рванул к ней через пляшущих студентов, не имея ни малейшего представления, что ей сказать и как знакомиться дальше. В голове у меня была только такая дурацкая сцена: я подхожу к ней в ярких модных очках в форме двух звёзд, с огромным стаканом в руке, и дую через трубочку его содержимое, при этом идиотски двигаюсь под музыку и кричу мерзким голосом ей в ухо «Привет, крошка! Крутая вечеринка! Чего киснешь? Пошли ко мне, я — Авти, меня здесь все знают! Познакомимся поближе, потрёмся кожей, я подниму тебе настроение и покажу, как Авти умеет любить таких красивых цыпочек, как ты. Ох, я люблю это место, здесь же всё просто пышет сексом. Если надумаешь, только позови, Авти всё устроит, детка, цём».
— Привет ещё раз, — сказал я, подойдя к ней.
— О… привет, — она была удивлена моим появлением. — А… что у вас там случилось?
— Да так, стандартный технический сбой, ничего особенного, — я оглядывался по сторонам, опасаясь, что сейчас к ней снова кто-то подойдёт. Надо было её уводить в другое место, я ничего не придумал, кроме как снова завести разговор о своём глупом интервью. — А не напомнишь ещё разок, что ты отвечала? Я только запомнил, что ты учишься на втором курсе на филолога.
— Эээ, а ты точно из газеты? — Елеанна посмотрела на меня так, будто прикидывала в голове, как выглядят журналисты и похож ли я на них.
— Я пишу для сайта клуба, — нашёлся я.
— А… — Елеанна ничего не успела ответить, к нам подошёл охранник. Я его немного знал, его звали Бруталик.
— Молодые люди, пройдёмте со мной.
— В чём дело? — Елеанна не двигалась с места.
— Вы перебрали с алкоголем, покиньте наш клуб, пожалуйста, или я выпровожу вас силой.
Вот это да! Я сразу понял, кто это всё замутил и для чего — очень круто. Я еле сдержался, чтобы не засмеяться. Теперь от меня требовалось тоже сделать лицо кирпича и говорить недовольным голосом: «В чём дело?», «Вы не имеет права, я же не пил!»
— Это ведь сотрудник вашего клуба, — сказала Елеанна, показывая на меня.
Бруталик посмотрел на меня, я пожал плечами.
— Прошу, — охранник показал жестом к выходу.
— Ты тут работаешь или нет? — Елеанна посмотрела на меня.
— Не совсем, он-то понятия не имеет, кто я такой. Лучше пошли, я уже сегодня на себе испытал терпение охранников.
— Я не пила, — повернулась Елеанна к Бруталику и дыхнула.
— Я заметил, — ответил он и кивнул на стакан в руке.
— Блин, — Елеанна поняла, что последнее действие было глупым.
— С ним спорить бесполезно, — сказал я ей.
Она сделала недовольное лицо, поставила стакан на пол и пошла вперёд. Охранник посмотрел на меня, я улыбнулся и сказал: «Вы не имеете права! Я же не пил!» — и пошёл следом за девушкой. Он проводил нас до гардероба, проследил, чтобы мы покинули помещение, и оставил нас в покое.
— Это всё из-за тебя, — раздражённо сказала Елеанна, доставая телефон из сумочки и кого-то набирая. — Потому что ты подрался, а он подумал, что я с тобой. Чё ты вообще ко мне подвалил? Ну, ответь же, — говорила она уже в трубку, — у меня сейчас телефон выключится. Ну что ты стоишь? — обратилась она уже ко мне. — Позови их начальника, пусть нас обратно пустят, скажи, что это ошибка. Начальник же у вас один?
— Не уверен, что смогу тебе чем-то помочь, — я совсем уже растерялся, ситуация была, мягко скажем, говённая. Я не ожидал такой реакции, хотя стоило. — А ты кому звонишь?
— Подружке, чтоб хоть вышла, денег мне заняла на такси.
— А, ясно.
— Ну ответь же, — продолжала говорить она в трубку. — Так ты там работаешь или нет? — снова спросила она меня.
— Нет, — решил я открыть правду.
— А зачем интервью брал?
— Познакомиться хотел.
— Всё, сел телефон. Познакомиться? — она на меня посмотрела уничтожающим взглядом.
— Да.
— Оригинальный способ, ну и чего мне делать? — она продолжала смотреть на меня.
— Я бы мог тебя проводить домой, — сказал я вполголоса.
— Чего? Лучше такси мне вызови!
— А у меня не хватит на такси, — соврал я. А может, не соврал, я давно не пользовался подобными услугами и расценок не знал.
— Интервьюер недоделанный, — огрызнулась Елеанна.
— Это я, — сказал я дебильным голосом по привычке и как дурак улыбнулся.
— Хехехе, — Елеанна рассмеялась.
Она посмотрела на свой выключенный телефон, потом на меня и сказала:
— Я далеко живу отсюда, минут сорок идти, а то и больше, я даже не знаю точно.
— Не страшно, — ответил я, продолжая улыбаться.
— Ну пошли, я уже замёрзла стоять…
— Автор, — напомнил я своё имя.
— Я помню, Автор.
— В какую сторону идти?
— Я в общежитии живу универовском, — ответила Елеанна.
Она объяснила, что за общежитие, я сказал, что знаю хорошо это место, и мы двинулись.
— А что у вас за драка-то там была? — спросила она меня по дороге, слегка успокоившись.
— Я же сказал — технический сбой.
— А фотограф твой настоящий хоть?
— Да, фотограф настоящий, — я улыбнулся.
— Наверно, это твой очень хороший друг, ты так самоотверженно и необдуманно бросился в драку…
— Ты переживала за меня? — перебил я её.
— Я всегда переживаю, если вижу, что кого-то бьют.
— А, — я немного расстроился. — Почему необдуманно?
— Потому что ты мог серьёзно пострадать, — ответила Елеанна.
— Да, но не пострадал ведь. Никогда же не знаешь, как действовать в таких ситуациях, мы же не репетировали, вот я и сделал первое, что пришло в голову — прыгнул на этого быка.
Мы шли, слегка ускорив шаг, было уже хорошо за полночь, Елеанна рассказывала мне о себе. Сказала, что сейчас у них идёт сессия, она решила выбраться на праздник и немного отдохнуть. У неё в этой сессии один долг, если она его не сдаст, через две недели её могут отчислить. (Не очень удачный момент, чтобы заводить отношения.) Сказала, откуда она родом и что скоро исполнится девятнадцать.
— А почему не сдала? — поинтересовался я.
— Преподу нахамила как-то на лекции, вот он запомнил меня и валит теперь.
— А может, тебе кажется?
— Может, и кажется, он дотошный очень.
Я провёл её максимально короткой дорогой к общежитию. Через полчаса мы уже были на месте. Елеанна немного постояла молча, а потом спросила:
— У тебя есть телефон? Мой — сдох.
— Конечно, я мужик запасливый, — решил я ещё раз проверить на прочность свою фразу, совсем не понимая, что она здесь не к месту.
— Можешь дать позвонить? Абсолютно вылетело из головы, хотела зарядить вечером и забыла, — Елеанна будто и не услышала мою домашнюю заготовку. Да и что вообще в ней такого?
— Без проблем, на, — сказал я, протягивая свой наркофон.
— Пускают только до одиннадцати вечера, сегодня вроде как праздник, я с охранником договорилась, что позвоню, как приду, даже номер его запомнила, — пояснила Елеанна.
— Нет наркофона — звони на мозгофон, — зачем-то выдал я нашу с Гастой шутку.
— На мозгофон, это как? — улыбнулась Елеанна, начиная набирать номер.
— Это вот так, — сказал я и, приставив оба указательных пальца к вискам, начал вращать их по часовой стрелке, потом закрыл глаза и стал произносить вслух: «Гаста, Гаста, раз-два, приём, ты чувствуешь меня? Это Автор, купи хлеб и кефир. Слышишь меня, Гаста?»
— Ха-ха-ха, — засмеялась Елеанна, — Гаста — это твой друг-фотограф?
— Да.
— Ну и как, хороший фотограф?
— Мне очень нравится, — ответил я. Я и правда считал и считаю Гасту очень хорошим фотографом.
— Привет, это Елеанна, я от знакомого звоню, — начала говорить по моему наркофону девушка, — я уже возле двери, открой, пожалуйста, ага, давай. Спасибо, — она протянула мне трубку.
— А может, как-нибудь встретимся ещё? — спросил я, смотря на неё. — Ты тоже сможешь взять у меня интервью, если захочешь.
— Может быть, — улыбнулась она.
— Мой номер не хочешь запомнить? — спросил я с любопытством.
— А я позвонила себе сначала. Когда включу телефон, мне придёт СМС, с какого номера мне звонили, — ответила Елеанна, улыбаясь ещё шире.
— Ха-ха, ну ладно, спокойной ночи, — сказал я, не ожидая такого поворота. — Но если ты сама не позвонишь, я сам буду звонить, твой же номер у меня тоже должен остаться в «набранных».
Дверь в общежитии стала с шумом открываться.
— Должен, позвоню. Пока!
Я улыбнулся, она помахала мне рукой и зашла внутрь, я тут же достал наркофон и стал смотреть номер. Их было два.
«Если не позвонит, позвоню тогда сам», — принял я твёрдое решение и на всякий случай оставил оба номера.
Я развернулся и полетел домой. Настроение у меня было очень хорошее, коряво, через драку, со скандалом, но всё же я с ней познакомился. В кармане завибрировал наркофон, я достал его — пришла СМС с неизвестным номером: «Напиши, как дойдёшь. Елеанна», я улыбнулся, сохранил номер и полетел домой ещё быстрее. Теперь я уже точно знал, что тоже ей понравился.
Придя домой, я первым делом написал, что дошёл, со мной всё нормально. Мне почти сразу же пришёл ответ: «Хорошо. Спокойной ночи», я тоже пожелал спокойной ночи и начал раздеваться.
Быстро поел, помылся и лёг. В голове был беспорядок, столько всего произошло за один вечер, я решил разгрузиться, чтоб немного успокоиться — закрыл глаза и, засунув руку в трусы, взял себя за член.

Я часто вспоминаю Марчелу. Представляю её полностью голой или в одной ночнушке, надетой на голое тело. Я хочу погладить её попку, сделать ей массаж, мягко войти в неё и заняться с ней сексом. Я представляю, как её симпатичное личико станет серьёзнее от удовольствия, она закроет глаза и будет плавно двигаться в такт нашего соития, стоя в своей любимой позе.
Это всё стоит у меня перед глазами, левая рука сжимает эрегированный член. Я хочу Марчелу. Мне нравится Марчела. Мы меняем позу. Марчела нежно целует меня, левая рука работает. Я доставляю Марчеле оральное удовольствие, левая рука работает. Марчела легонько гладит мою спину, левая рука работает. Марчела садится на меня сверху, левая рука работает. Марчела крепко сжимает мой член, левая рука работает. Марчела вставляет его в себя, левая рука работает. Марчела обнимает меня, левая рука работает. Марчела тяжело дышит, левая рука работает. Марчела засовывает свой мокрый язык в моё ухо, левая рука работает. Я шлёпаю Марчелу по её сладкой попке, левая рука работает. Я слышу, как Марчела стонет от наслаждения, левая рука работает. Марчела двигается всё быстрее, левая рука работает. Марчела открывает рот и набирает воздух, левая рука работает. Марчела двигается совсем быстро, левая рука работает. Марчела не выдерживает и начинает кричать, падая головой на мою грудь, левая рука работает. Я глажу её спину, размазывая капли пота, левая рука работает. Марчела целует меня, левая рука работает. Марчела шепчет мне на ухо, что ей нравится всё, что я делаю, левая рука работает. Марчела шепчет мне на ухо, что ей нравится, как я всё делаю, левая рука работает. Она слезает с меня и наклоняется к моему члену, левая рука работает. Она берёт его в рот, левая рука работает. Она начинает его сосать, левая рука работает. Мара не может без меня, левая рука работает. Мара хочет меня, левая рука работает. Мара! Левая рука работает. Мара! Левая рука работает. Мара любит меня! Левая рука работает. Мара! Я люблю тебя!..
…я кончил.
Я сжимаю левую руку в кулак — там моя сперма, а Марчела растворяется до следующей эрекции и до следующего воспоминания о ней.

После нашего разрыва с Марчелой я встречаюсь только так (гуляй, рука — балдей, писюн). Она не отвечает на мои звонки, хотя я стараюсь её не донимать собой, только в минуты отчаяния. Она не обращает на меня внимания и дала мне ясно понять, что мы никогда больше не будем вместе. Не будем заниматься сексом. Не будем смотреть кино и заниматься сексом. Не будем принимать ванну и заниматься сексом, не будем мыть посуду и заниматься сексом. Не будем спать и заниматься сексом, не будем обниматься и заниматься сексом. Не будем гладить друг друга и заниматься сексом. Не будем целоваться и заниматься сексом, не будем заниматься сексом и заниматься сексом…
… В памяти появляется Елеанна, она стоит у меня перед глазами, я вижу, как она начинает раздеваться, левая рука начинает медленно работать, член начинает постепенно увеличиваться. Стоп!.. Я достал руку из трусов.
Дрочить на девушку, с которой у меня ничего не было, но возможно будет — плохая примета, так я считал. На Марчелу можно, с ней всё в прошлом, а Елеанну я лучше пока подержу подальше от своих онанистических фантазий.
Я сходил в туалет, выпил воды и лёг спать, решив с утра уточнить у Гасты, кто придумал выгнать нас из клуба за то, что мы перебрали с алкоголем.

Вершина угла (продолжение)